Журнал Центрального Комитета КПРФ

Любовь к Сталину и ненависть 9 Июня 2020

Любовь к Сталину и ненависть

Автор: Виктор Кожемяко

Источник: газета "Правда"

Есть два события в нашей отечественной истории, которые оказали наибольшее влияние на всё мировое развитие. Это Великий Октябрь и Великая Победа.

И есть две личности колоссального масштаба, чья роль в тех неразрывно связанных событиях планетарной значимости поистине ведущая. Это В.И. Ленин и И.В. Сталин.

Казалось бы, только благодарность потомков полагается им за открытый человечеству путь к справедливости и за отстаивание такого пути. Но нет! Как и разные современники Великой Отечественной войны, они, потомки, воспринимают их очень по-разному. То, что одни любят, чем восхищаются, кто для них безмерно дорог и свят, другие яростно ненавидят.

Так было и так есть. Завершившаяся сто лет назад Гражданская война чётко показала, за кого и за что трудовой народ России. Явное, преимущественное большинство народа стало красным. Именно поэтому утвердилась тогда Советская власть. Но и после Гражданской оставались в разном обличии враги народа, чьё сопротивление строительству новой жизни пришлось преодолевать.

Да, народ хотел, чтоб в родной стране были товарищи, а не господа и быдло. Потому, когда четверть века спустя после революции ударные силы господ с Запада вторглись в пределы Советской державы, они получили несокрушимый отпор. Красная Армия победила под знаменем Ленина и под руководством Сталина, партии коммунистов.

Напомню сталинские слова из его Обращения к народу светлым победным майским днём 1945-го: «Три года назад Гитлер всенародно заявил, что в его задачу входит расчленение Советского Союза и отрыв от него Кавказа, Украины, Белоруссии и других областей. Он прямо заявил: «Мы уничтожим Россию, чтобы она никогда больше не смогла подняться». Это было три года назад. Но сумасбродным идеям Гитлера не суждено было сбыться — ход войны развеял их в прах».

Тогда развеял. Однако шло время, не стало Сталина, и вновь активизировались враги народа — ненавистники коммунизма, социализма, Советской власти. Раскручивается небывалое по изощрённости и агрессивности «переформатирование» человеческих мозгов.

И вот уже в Беловежской пуще собираются убийцы Советского Союза. Ненавидящие его, они осуществляют заветную гитлеровскую цель, подписав предательский документ о ликвидации великой страны социализма.

Тут есть историческая параллель, почти мистическая. Чёрная беловежская дата — 8 декабря 1991 года — буквально совпала со временем начала ровно 50 лет назад контрнаступления советских войск под Москвой. Тогда, в 1941-м, кому-то это показалось (да и поныне кажется!) невероятным чудом. Но оно свершилось и при всей вроде бы невероятности имеет абсолютно реальные, сугубо конкретные основания и причины.

Какое же возникает невольное сравнение? В декабре 1941-го, стоя насмерть, не щадя себя и борясь до последнего, наши соотечественники повернули вспять мощное войско, снаряжённое почти всей Европой и уже готовившееся ликовать на улицах и площадях столицы Советской страны. А полвека спустя, точно в это время, хотя вовсе не видно было такого огромного вражеского войска на подступах к Москве, состоялось по существу подписание акта о капитуляции, разодравшего Советскую страну на части.

Место подписания тоже оказалось символическим. Ведь здесь, совсем рядом, — Брестская крепость, где за полвека до этой тайной позорной операции силы коварных врагов столкнулись с невиданно героическим советским сопротивлением. А вот теперь — сдача без сопротивления. Таков горчайший результат горбачёвско-ельцинского предательства. Урок на будущее всем, кто опасность предательства недооценивает!

Мы живём ныне в совсем иной стране. Для её народа сочиняется другая история, выдвигаются другие герои. Советская эпоха, её вожди-гиганты Ленин и Сталин превращены в главные объекты невероятной, безграничной, чудовищной фальсификации. У новых поколений создаётся абсолютно извращённое представление о советском периоде, который реально стал вершиной российской истории.

Противостоять всему этому в нынешних условиях нелегко, но необходимо. Раскрывают людям глаза на историческую правду КПРФ и её издания, общественное объединение «Российские учёные социалистической ориентации». Радует, что всё больше появляется авторов, книги которых убедительно вступают в схватку с фальсификаторами.

Жаль только, тиражи этих книг, как правило, невелики, да и география их распространения зауженная. Как обстоит дело, скажем, со сталинской темой?

За последние годы вышли очень интересные работы о Сталине Юрия Емельянова, Юрия Жукова, Владимира Суходеева, Сергея Кремлёва, Игоря Пыхалова и ряда других честных историков. Некоторые их книги изданы уже достаточно давно. Однако вот досада: провёл я своё исследование и убедился, что в регионах многие об этих книгах даже не слышали. И вдвойне горько, что такое приходится говорить о членах КПРФ.

Есть факт совсем свежий. В минувшем декабре «Правда» опубликовала мою беседу с автором вышедшей недавно книги «Наш Сталин» Василием Афанасьевичем Туевым. Он доктор философских наук, многолетний профессор Байкальского государственного университета экономики и права в Иркутске. Книга тоже издана в этом городе.

Может быть, именно по такой причине — далеко Иркутск! — спрос на неё оказался гораздо меньшим, чем я ожидал? В основном — среди иркутян. А ведь книга-то интереснейшая, написана с большой любовью к Сталину и, опровергая массу злобных выдумок о нём, побуждает над многим и многим обстоятельно поразмыслить.

Я прочитал этот объёмный том дважды, но и теперь продолжаю обращаться к нему. И постоянно ловлю себя на желании поделиться с другими тем, что увлекает меня убедительностью аргументов за Сталина, а также втягивает в непримиримый спор с его ненавистниками. Так и родились эти заметки, которые хотелось бы потом продолжить, основываясь не только на труде В.А. Туева, но и на других новых книгах о Ленине и Сталине, если будут они предлагать соответствующий материал. Давайте вместе их читать и обдумывать.

Почему как огромное горе воспринял смерть вождя «пострадавший от него»

Начать я решил фрагментом из предпоследней главы книги «Наш Сталин», поскольку здесь обозначена важнейшая грань заявленной мною темы. Исторический эпизод, о котором рассказал автор, вызывает острые размышления не только у него, но, по-моему, и у многих читателей. Да что там, есть о чём подумать всем нам.

Итак, 5 марта 1953 года — день кончины И.В. Сталина. Но об этом ещё не сообщено, прошла накануне только информация о резко ухудшившемся состоянии его здоровья. Из Москвы на испытательный полигон Капустин Яр собирается вылететь в будущем знаменитый Главный конструктор ракетно-космической техники Сергей Павлович Королёв. И перед отправкой он пишет краткое письмо жене, в котором самые главные строки вот эти:

«Тревога не оставляет сознание ни на минуту. Что же с ним будет, и как хочется, чтобы всё было хорошо».

Мы понимаем, у человека неудержимая потребность поделиться чрезвычайным волнением, которое охватило его целиком. И уже не отпускает, а после рокового удара из радиорепродуктора заставляет на следующий день опять взяться за письмо ближайшему человеку:

«Умер наш товарищ Сталин… Так нестерпимо больно на сердце, в горле комок, и нет ни мыслей, ни слов, чтобы передать горе, которое всех нас постигло. Это действительно всенародное, неизмеримое горе — нет больше нашего родного товарища Сталина… В самые трудные минуты жизни всегда с надеждой и верой взоры обращались к товарищу Сталину. Самый простой, самый маленький человек мог к нему обратиться и всегда получал просимую помощь. Его великим вниманием была согрета любая область нашей жизни и работы… Сталин — это свет нашей жизни, и вот его теперь нет с нами…»

Не забывайте, ведь это — письмо жене, то есть искренность автора не подлежит ни малейшему сомнению. В соответствии с его состоянием можно понять и желание тут же рассказать про дорогую сердцу встречу:

«Вспоминаю, как были мы у товарища Сталина… Так всё было неожиданно, а потом так просто; мы ожидали его в приёмной и вошли — какое волнение охватило меня, но товарищ Сталин сразу заметил и усадил нас. Началась беседа. Всё время он ходил по кабинету и курил свою трубку. Всё было коротко и ясно. Много спрашивал и много пришлось говорить. Эти часы пролетели незаметно. Как заботливо говорил он о всех нас и как глубоко направил по правильному пути наш труд. А ведь многое из того, с чем мы пришли, придётся теперь делать по-иному. И как это хорошо и ясно всё стало.

Говорили и о будущем, о перспективе. Д.Ф. (Устинов. — В.К.) потом мне сказал, что слишком много было сказано о нас в розовом тоне, но я с этим не могу согласиться, — где же, как не у товарища Сталина, можно говорить легко и то, что думаешь, чего хочешь. Великое выпало мне счастье — побывать у товарища Сталина».

А дальше в письмах Королёва снова и снова говорится о постигшей страну трагедии и о том, каково ему эту трагедию переживать:

7 марта: «Не могу ни за что взяться и собраться с мыслями».

8 марта: «Как страшно тяжело на сердце».

9 марта: «Слушали по радио похороны товарища Сталина. Как хорошо говорили тов. Маленков, Берия и Молотов. Кроме неисчерпаемого народного горя, к тому, что было сказано, добавить нечего. Наш товарищ Сталин всегда будет жить вечно с нами».

Почему автор книги «Наш Сталин» задержал своё и читательское внимание именно на этих письмах? Почему я с них начинаю сейчас мои заметки? Ведь тогда, в первые дни после смерти советского вождя, документально запечатлена была огромная масса высочайших оценок его деятельности, данная выдающимися людьми нашей страны и всего мира. Некоторые из них в этой книге тоже есть, и мы к ним ещё обратимся.

Однако письма Сергея Павловича Королёва имеют особый смысл и вес по важнейшей причине. Приведя их в своей книге, Василий Туев отзывается так: «Эти написанные в дни всенародной скорби слова великого гения научно-технической мысли — того, кто первым в истории человечества вывел землянина на космические орбиты, — потрясают и сегодня своей предельно обнажённой искренностью. Тем более что воспринимаются они через факт его осуждения перед войной на заключение в колымских лагерях».

Вот-вот, как раз это, считая в данном контексте некогда случившееся заключение фактом особенной значимости, я выделяю для наших размышлений. О потрясающей искренности (письмо жене — какие в самом деле тут могут быть сомнения) мною уже сказано. А можно ли просто сбросить со счёта, что так высоко, с такой проникновенной любовью и болью о Сталине по поводу его смерти пишет человек, который, как ныне принято говорить, от Сталина серьёзно пострадал?

Нет, бездумно отбросить это невозможно.

Был ли рабом космический гений Сергей Королёв

Приступая к анализу столь разительно противоречивой ситуации, которую с ходу и не объяснишь, Василий Афанасьевич Туев для начала приводит трактовку известного журналиста Ярослава Голованова. Его — не случайно. Дело в том, что, будучи многие годы научным обозревателем «Комсомольской правды» (советской!), он постоянно писал о крупнейших наших учёных, среди которых был и С.П. Королёв. А со временем взялся за книгу о нём, которая первым изданием вышла в 1990-х.

Что же, обращение Туева к этой книге в попытке как можно лучше, точнее объяснить феномен Королёва имело прискорбнейший результат. Понимаю изумление Василия Афанасьевича. Восьмисотстраничная (!) биография Главного конструктора, двадцать шесть лет (!) работы над ней, собран внушительный массив фактов о его жизни и делах. Но…

Увы, самого существенного во всём этом, как мы убеждаемся, Голованов не понял! И тому тоже есть причины, которые необходимо глубже вскрывать.

Жаль, что головановскую интерпретацию отношения Королёва к Сталину нет возможности оспорить при встрече с ним самим, интерпретатором: его уже нет. Ну а рассуждения и утверждения продолжают действовать — вместе с оставленным им фолиантом. Туев их и предлагает нашему вниманию.

Разумеется, Голованов вопрошает, процитировав письма Сергея Павловича: да как же понять все эти переживания? Ведь не мальчишка — за плечами и Лубянка, и Бутырка, и Колыма?!

«Он жил, разговаривал, работал с сотнями осуждённых людей, знал, убеждён был в их абсолютной невиновности, тогда как он, очень умный человек, психолог, великий знаток людей мог не связать своей судьбы, судьбы своих товарищей, уничтоженных физически и духовно искалеченных, с именем Сталина?!»

Это вопрос Ярослава Голованова, публициста. Следует добавить: и яростного антисталиниста, какие в изобилии возникли у нас вдруг к концу 1950-х, после до безумия горячечного «закрытого» доклада Н.С. Хрущёва о «культе личности». У них осмысливать всерьёз три десятилетия сталинского руководства не предполагалось и даже не полагалось. Вся история и философия применительно к бывшему вождю излились в набор ярлыков: «тиран», «убийца», «кровавый» и т.д. (это, конечно, далеко не самые хлёсткие).

Так и пошло. Всё перевесила тема репрессий. Всё затмила она в том сталинском тридцатилетии, а затем и в советской эпохе целиком. И уж Сталину-то, вина которого признана решающей, ни единого доброго слова не полагалось. Ясно, что будущий Главный конструктор со своим восторженным отношением к вождю это «правило» основательно нарушил.

Каково же объяснение Голованова, признающего всё-таки академика Королёва «очень умным» человеком? Но себя, очевидно, он считает умнее. Прочтите:

«В том-то и драма Королёва, что писал он искренне, что даже он, человек невероятно раскрепощённого мышления и раскованной воли, задавить в себе раба был не в силах. Он, всю жизнь обгонявший время, был, тем не менее, продуктом своего времени. Поэтому, кстати, и интересен он для потомков. Увы, Королёв был искренен: раб оплакивал господина. Он даже Устинова в одном из писем называет «хозяином». Просто плакать хочется. Нет, не Королёва оплакивать — время, в которое он жил».

Хочется спросить: а какое это было время? Суровое? Да, очень. Сложное? Невероятно. Однако, несмотря ни на что, для нашей страны оно стало временем величайших побед и необыкновенного, космического взлёта. Сталин и Королёв беззаветно служили этому. Ведь всего четыре года спустя после перенесённого колоссального горя Сергей Павлович благословит в полёт первый в мире искусственный спутник Земли — советский! А ещё через четыре года человечеству из космоса улыбнётся чудесной своей улыбкой Юрий Гагарин.

И всё это будет продолжением великого ленинско-сталинского дела, участником которого постоянно и неизменно ощущал себя Сергей Королёв. Отмечу знаковый его шаг: в 1953-м, после смерти Сталина, он вступает в ряды партии, которой тот руководил. Словно стремится умножить её силы в связи с невосполнимой утратой…

Вот всего этого в первую очередь не понял (не захотел понять?) ставший антисталинистом и антисоветчиком Голованов. Разделяю презрение Василия Афанасьевича Туева, с которым он написал: «Не дрогнула рука биографа обвинить в рабском оплакивании господина не кого-нибудь, а великого гения мысли».

Действительно, судя по всему, биограф даже не осознаёт, какое оскорбление наносит он своему герою. Унижает его, взирая свысока, приписывает низменные чувства. И ради чего? Скажем прямо: бьёт по Королёву, чтобы не допустить ничего доброго о Сталине. Во имя этого гениальный учёный назван рабом.

Приведу на сей счёт более обширные размышления автора книги «Наш Сталин»:

«Голованов не понял ни диалектики великой эпохи, ни того, что С.П. Королёв, будучи одним из ярчайших творцов самой этой эпохи, не мог быть чьим-либо рабом. Творчество как феномен свободы духа в принципе несовместимо с рабством. Творец создаёт то, чего нет ни в природе, ни в обществе, поэтому он всегда что-то утверждает и что-то преодолевает. На пути тех, кто утверждает правду и справедливость, кто творит во имя Родины, во имя народа, его будущего, всегда оказываются те, для кого свобода — это возможность беспрепятственно и безнаказанно «процветать», живя за счёт других. Это они приносят в жизнь такие «ценности», как «элитарность», потребительство, властолюбие, корыстолюбие, паразитизм, зависть, алчность и т.п.

Носителям этих «ценностей» господство духа непонятно и подозрительно, поэтому они стремятся подавить, уничтожить тех, кто мешает утверждать эти «ценности», кто мешает спекулировать, воровать, грабить. Голованов же нисколько не сомневается «в их абсолютной невиновности». Невиновны убийцы подростка Павлика Морозова и его младшего брата. Невиновны поджигатели колхозных дворов, вредители и диверсанты, расхитители народного добра, заговорщики, готовившие вооружённое свержение народной власти в середине 1930-х. Невиновны полицаи и каратели, служившие оккупантам в годы войны… Абсолютно невиновны!

Может быть, именно обвинение, осуждение и заключение в лагерь позволили Сергею Павловичу увидеть этих «невинных» негодяев в лицо и оценить всю напряжённость и справедливость борьбы Сталина с «проклятой кастой», которая упорно рвалась тогда к власти, к господству над народом. Мы сегодня не понаслышке знаем: дорвавшись, она устанавливает режим, при котором все разделены на «наших» и «ненаших», господ и рабов. Поэтому и видел Королёв в Сталине человека, родственного по духу, — оба они были титанами, двигавшими время вперёд».

Борьба за правду против клеветы усилий требует всё больших

Надеюсь, вы убедились, что отношение великого Королёва и его биографа к Сталину не просто разное, а кардинально противоположное. Если у одного это искренняя и глубокая любовь, то у другого — жгучая ненависть. А сталкиваются эти чувства при соприкосновении с темой репрессий.

Не случайно! Автор книги «Наш Сталин» справедливо пишет, что историю сталинской эпохи «демонизируют» уже давно. И козырной картой в этой беспредельной, оглушительной пропагандистской кампании стала именно тема «сталинских репрессий». Раздуваемая изо всех сил ненавистниками социализма, она признана особенно выигрышной для антисоветских атак, поскольку вызывает наибольшие отрицательные эмоции.

Собственно, на эмоциях всё в основном и держится. С теле- и киноэкранов, в театрах, по радио, в социальных сетях, газетах и книгах людям постоянно рассказывают о «загубленных» талантливых военачальниках, учёных, писателях, о миллионах «невинных» жертв. В результате, заключает В.А. Туев, уже несколько поколений наших граждан оказались в плену грандиозной мистификации. Многие просто не в состоянии усомниться в правдивости всех этих кошмарных «историй», посмотреть на происходившие тогда события иными глазами.

А ведь от того, как мы представляем себе прошлое, зависят наше понимание настоящего и выбор будущего. Вот почему развеять миф о «массовых необоснованных репрессиях» — значит, не только утвердить правду вместо самой чудовищной лжи, порочащей нашу недавнюю историю, но и предложить новое видение настоящего и будущего страны.

Так мыслит учёный, и я с ним в основном согласен. Разве что при одной оговорке. Когда речь заходит о столь болезненном материале, как репрессии, важна точность каждого выражения и даже слова. А вот за «мистификацию» наши и сталинские противники непременно зацепятся. Дескать, если «мистификация», то что же выходит — никаких репрессий не было?

Были. Туев этого не отрицает. Вопрос стоит о другом — об их реальном масштабе или мнимом, многократно преувеличенном. Вопрос о допущенных ошибках, связанных с оговорами и прочими усложняющими дело обстоятельствами: нередко ошибки эти тогда же исправлялись.

Вопрос и про обоснованность карательных мер. Неужто все пострадали «ни за что»? Если же наказание многих диктовалось жизненными причинами, то в чём они? Просто дурной характер или чрезмерная мнительность вождя — объяснение явно поверхностное и мало убедительное.

А был уже тогда гораздо более глубокий взгляд на происходящее. Свидетельство — тот же Сергей Павлович Королёв, который не затаил личную обиду на Сталина. Безусловно, такой обиды у него не было, потому что понимал громадный смысл сталинских деяний.

И он ведь далеко не один такой. Известно, как ответил Маршал Советского Союза Константин Константинович Рокоссовский на предложение Хрущёва написать «чернуху» о Сталине. «Что вы, Никита Сергеевич, — сказал выдающийся советский полководец. — Товарищ Сталин для меня святой». Так ответил один из пострадавших в конце 1930-х, от которого теперь ждали сведения счётов с «обидчиком».

А знаменитый священник Дмитрий Дудко, тоже перенёсший заключение? Никакой хулы о великом советском вожде ни устно, ни письменно после этого от него никогда не последовало. Даже в самый разгар антисталинской кампании он не стеснялся выступать с наивысшими оценками его личности и деятельности.

Или вот талантливый поэт Ярослав Смеляков, человек исключительно трудной судьбы, не однажды побывавший в лагерях. Казалось бы, ему о Сталине писать только плохое. Ан нет! После Победы у него рождаются такие строки:

Отец и Вождь, Призыв

и Вдохновенье,

Командующий армией труда.

Мы это имя — Сталин —

без волненья

Произносить не сможем никогда.

Это написано при жизни Сталина. Но и с его уходом Смеляков отношения к нему не изменил, что свидетельствует о многом.

Трепетной любовью проникнута песня о Сталине, написанная в 1945 году Александром Николаевичем Вертинским. Он вернулся из эмиграции в труднейшее военное время, и роль вождя в достижении нашей Победы для него была несомненна. Поэт и певец не сдерживает своего восхищения:

Чуть седой, как серебряный тополь,

Он стоит, принимая парад.

Сколько стоил ему Севастополь,

Сколько стоил ему Сталинград!

…Как высоко вознёс он державу,

Вождь советских народов-друзей,

И какую всемирную славу

Создал он для Отчизны своей!

Невольно опять думаешь о тех, кто своей исступлённой ненавистью пытается теперь эту заслуженную славу полностью перечеркнуть.

Поэтическая Сталиниана обширна. В ней было, конечно, немало конъюнктурного. Но есть и настоящие шедевры. Однако, к сожалению, не все авторы выдержали испытание временем. Наиболее дороги и в стихах, и в прозе, и в мемуарах те признания, в которых слышна чуткая правда о центральной личности великой и трудной эпохи.

Туев многими страницами своей книги подсказывает себе и нам очень важную идею. Стоило бы собрать и выпустить серией изданий самые честные, самые правдивые воспоминания и высказывания о Сталине, воссоздающие вместе его достоверный образ. Когда-то такую работу начал видный литературовед и патриот Михаил Петрович Лобанов. Но начатое должно быть продолжено. Ведь нагромождены неизмеримые горы клеветы, и победить её можно только правдой.

Автор книги «Наш Сталин» совершенно прав, выделяя тему репрессий как главный способ опорочивать имя и дело вождя Великой Победы. Вот почему к этой теме нам надо будет ещё обязательно обратиться, в том числе и на основе замечательного труда Василия Афанасьевича Туева.


Назад к событиям