«Операция Единая Россия»

24 Марта 2013 RSS лента
«Операция Единая Россия»

Источник: Советская Россия, ноябрь 2011 г.
Авторы: Илья Жегулев, Людмила Романова.

В середине ноября 2011 года в издательстве «Эксмо» вышла книга обозревателя журнала «Форбс» Ильи Жегулева и корреспондента газеты «Ведомости» Людмилы Романовой «Операция Единая Россия. Неизвестная история партии власти».

Авторы назвали книгу журналистским расследованием. Его цель – рассказать читателям о превращении, казалось бы, локального предвыборного проекта 1999 года в «корпорацию по добыче власти».

Как и кто на самом деле создавал «Единую Россию», является ли она действительно партией или служит страховкой для сохранения власти Владимиром Путиным? И наконец, что впереди у «Единой России»: станет ли она неотъемлемой частью жизни, спрутом, проникшим всюду, или ее ждет скорый крах и забвение? Жегулев и Романова дают свои ответы на эти и другие вопросы, приводя множество малоизвестных подробностей из истории «партии власти».

Публикуем три главы этой книги.

Лидер из ниоткуда
Кто помог карьерному росту Путина

«А Березовский – это кто?» – шутил Путин на своей первой большой пресс-конференции в качестве президента два года спустя. Журналисты смеялись – все еще слишком хорошо помнили, что Березовский – это «крестный отец» новой власти и, если бы не он, пресс-конференции в Кремле давали бы совсем другие люди. Летом 1999 года пол-России выдохнуло: «Это кто?», просматривая сюжеты про Путина. «Who is Putin» – интересовались иностранные журналисты. Тогда фамилии премьеров не успевали запоминать, не то что директоров ФСБ.

Да и запоминать, по сути, было нечего. Владимир Путин был относительно молодым чиновником из Питера, которого в столицу привела череда политических и организаторских провалов. Имевшийся у него опыт публичной политической борьбы был, мягко говоря, неудачным. Кстати, как у всех первых лиц «Единой России».

Впервые в роли политика Путин попробовал себя в 1995 году. Тогда в северную столицу из Москвы поступила разнарядка: перед выборами в Государственную думу кто-то должен был возглавить местное отделение тогдашней «партии власти» – «Наш дом – Россия». Путин, работавший заместителем губернатора, согласился. В первой предвыборной кампании он показал себя как хороший охотник за деньгами (собрал 1,1 млрд рублей, тогда как из центра перечислили только 15 млн), но, пожалуй, абсолютно дремучий политтехнолог. «Портретами Виктора Черномырдина в Петербурге было заклеено все: по 10–15 одинаковых плакатов на заборе и до 5 – на одном рекламном стенде», – вспоминает исследователь вопроса Владимир Прибыловский. Местные журналисты долго шутили над тем, как Путин объяснил этот предвыборный ход: «Кашей масла не испортишь, да и мы, наконец, русские люди, подумали: не пропадать же плакатам!» Этот стиль безошибочно узнается и 13 лет спустя: чуть реже, но со схожим упорством «единороссовские» активисты завешивали небо над страной растяжками: «План Путина – победа России!»

Выборы-95 в Санкт-Петербурге НДР под руководством Путина проиграла. Набрав 12,8% голосов, «партия власти» заняла лишь третье место после «Яблока» и КПРФ. На региональную часть списка пришлось всего два мандата.

Второй проигрыш случился уже в следующем году. Именно Путин руководил избирательным штабом Анатолия Собчака на губернаторских выборах-96. Оплачивать кампанию губернатора, которому на федеральном и региональном уровне противостояли силовики под предводительством Александра Коржакова, местные бизнесмены отказались. Не было денег – не было и результата. Над городом летали военные вертолеты и разбрасывали листовки, в которых говорилось, что Собчак «проходит по двум уголовным делам». Путин ничего не мог с этим поделать. Может быть, как раз тогда будущий лидер «Единой России» понял, что административный ресурс – великая сила.

Сразу после выборов Путин подал в отставку. Он стал обычным безработным чиновником и тихо переехал на дачу – в 100 км от города, на берегу озера Комсомольское. В ставшем потом знаменитым дачном кооперативе «Озеро» предавался меланхолии и дрессировал собаку. «Он собирался уйти в частную жизнь, бизнесом заняться или уйти на преподавательскую работу, у него не было амбиций вырваться в Москву», – вспоминает жена Собчака, ныне сенатор Людмила Нарусова, которая в то лето часто встречалась с Путиным.

В Москву Путина тянул его давний знакомый по работе у Собчака Анатолий Чубайс, который, в отличие от своего друга, в 1996 году сделал головокружительную политическую карьеру. Чубайс не только возглавил избирательный штаб Ельцина, двигавшегося на второй срок с рейтингом 6%, но и привел его к победе. Не один, конечно. Еще до выборов всей группе «бизнес-поддержки» были определены премии – за активное участие в предвыборной кампании, если она даст результат. Чубайс, вспоминают его знакомые, хотел возглавить «Роснефть» – для последующей приватизации. Но Березовский с другим олигархом Владимиром Гусинским устроили Ельцину истерику – слишком много в одни руки. В итоге Чубайсу предложили возглавить администрацию президента.

«Администрация формировалась по так называемому «паритетному принципу» – каждая бизнес-группа, работавшая на победу Ельцина, делегировала по одному своему представителю на позиции замов», – рассказывает бывший кремлевский сотрудник. Чубайс же решил, что имеет право на дополнительное место. На позиции своих замов он позвал Алексея Кудрина и Владимира Путина. Но, уже пригласив их обоих в Москву, понял, что бонусов не будет – вакансия всего одна. Чубайс назначил Кудрина.

У всех в жизни бывают черные полосы, но не у всех есть друзья, готовые прийти в этот период на помощь. У будущего лидера «Единой России» такие друзья были. Именно Кудрин, уже устроившись в Москве, нашел место в столице и для Путина. Он позвонил первому вице-премьеру Алексею Большакову – чемпиону по перетягиванию питерских кадров в Москву, и тот всего за несколько минут договорился с кремлевским «завхозом» Павлом Бородиным. Так Путин стал заместителем управделами президента. Шел уже второй месяц второго срока Ельцина, а его будущий преемник только появился в Москве на более чем скромной должности.

Почему же именно в Путине действующий президент рассмотрел президента будущего? Впервые Ельцин обратил на него внимание через полгода, когда тот стал начальником главного контрольного управления президента – освободилось место Кудрина, перебравшегося вслед за Чубайсом в правительство. Путин исправно проверял исполнение указов президента, превратив контрольное управление в полноценное силовое ведомство. Как раз тогда в Кремле начали понимать, что неплохо бы усилить контроль над регионами. Однако «зацепила» Ельцина не столько аппаратная эффективность нового чиновника (выдающейся-то она, пожалуй, не была), сколько его личные качества.

В Санкт-Петербурге оставался побежденный и ослабевший Соб­чак – один на один с губернатором Яковлевым. Против бывшего начальника Путина в 1997 году прокуратура возбудила уголовное дело. Арест был делом времени. Однако 7 ноября 1997 года Путин, как настоящий разведчик, устроил бывшему патрону побег. Как рассказала Нарусова, он прилетел в Питер, нашел финский санитарный самолет, человека, который оплатил полет, и разработал план побега. Именно это, по словам Нарусовой, вызвало у Ельцина «глубокое человеческое уважение». Умение вести себя как командный игрок – качество, которое ценится в любом аппарате. А вот преданность бывшему начальнику – это то, что было особенно важно для Ельцина, неизбежно превращавшегося в «хромую утку». Путин был похож на человека, который смог бы обеспечить гарантии неприкосновенности экс-президенту.

В пользу этого говорила и деятельность Путина на посту директора ФСБ.

Это назначение было чисто политическим: экс-директор службы Николай Ковалёв был союзником Лужкова и Примакова. Дарить такой силовой ресурс политическим противникам, да еще накануне выборов, Ельцин не собирался. В ФСБ Путин должен был стать человеком Кремля. И стал им. Однако главной заслугой нового хозяина Лубянки лично перед Ельциным и его семьей стало снятие Генерального прокурора Юрия Скуратова, который при поддержке Примакова взялся разоблачать коррупцию в Управлении делами президента.

Под подозрением в получении взяток от швейцарской компании «Мабетекс» в обмен на получение заказов на реставрацию Большого Кремлевского дворца оказался не только глава управделами Павел Бородин, но и дочери президента РФ. «Путин лично позаботился о том, чтобы меня отстранили от должности, – рассказывал позже Скуратов. – Его службы систематически блокировали передачу информации, необходимой для продолжения расследования». Но у ФСБ были и другие заботы. Именно агенты Путина «сняли и оплатили квартиру, в которую приехал Скуратов для встречи с девушками». И именно в руках будущего президента оказалась пленка с компроматом, которая затем транслировалась по телеканалам РТР и ОРТ. Если публичные политические баталии Путину не удавались, то в борьбе на аппаратном фронте он показал себя как раз тем человеком, который нужен «семье».

За выдвижение Путина на позиции преемника голосовали и тогдашний глава администрации Александр Волошин, и его предшественник, член «семьи» Валентин Юмашев, и Борис Березовский. Видеть президентом Путина хотели многие. Но не сам Путин.

Вот как описывает один из разговоров с Березовским на эту тему Александр Гольдфарб, руководитель Международного фонда гражданских свобод и давний приятель олигарха.

«Беседа проходила в кабинете Путина – аскетичная обстановка, простая деревянная мебель, на столе бюст Дзержинского. Путин приложил палец к губам и провел Березовского в специальное место, где их никто не слышал. Речь шла о выборе преемника. Но тогда Ельцин еще собирался назначить Степашина.

– Володя, а как насчет тебя? – вдруг спросил Березовский.

– Что насчет меня? – не понял Путин.

– Ты мог бы стать президентом?

– Я? Нет, я не тот человек. Не того ищу в жизни.

– Ну а чего же ты хочешь? Остаться навсегда здесь?

– Я хочу... – замялся Путин. – Я хочу быть Березовским».

Быть богатым? Стать хозяином российской нефти и телевидения? Управлять страной, оставаясь при этом в тени? Чего именно хотел Путин? Планов возглавить политическую партию в списке его желаний точно не было. Но в тот момент, когда Борис Ельцин сделал свой выбор, стало понятно, что без партийной поддержки у Путина не получится ничего. И первым это осознал Березовский.

«Голосуйте, как вам написано!»
Как «единороссов» учили жить в Кремле

Вполне бытовую картину наблюдал один из авторов в кабинете Владислава Суркова во время закрытого брифинга. Пока хозяин встречи объяснял журналистам тонкости политического будущего России, на зеленом сукне его стола для совещаний, где при желании можно было бы сыграть в мини-гольф, появился самый обыкновенный рыжий таракан. Он ловко лавировал между блокнотами и стаканами с остро отточенными карандашами, но тут был замечен девушками, не выносящими насекомых. Поднявшийся визг стих лишь после того, как Сурков бесстрастно смахнул паразита со стола, куда-то за плинтус кремлевского паркета, в политическое небытие. Примерно так же главный архитектор «партии власти» мог бы, наверное, поступить с карьерой любого рядового «единоросса».

Хмурым февральским утром 2002 года в сверкающем фойе пан­сионата «Бор» было тесно и накурено, почти как в тамбуре утренней электрички. В школе подготовки кадров для «Единой России» шла вторая неделя учебы: ежедневно с 9 утра до 11 ночи студенты – кандидаты в руководители партячеек – слушали лекции министров и отдувались на семинарах. Но в то утро «студенческие» ряды разбавили действующие депутаты Госдумы. В годовщину отмены крепостного права к «медведям» приехал представитель их «главного помещика» – Владислав Сурков. Хороших новостей для собравшихся у него не было.

– Больному перед смертью всегда становится немного легче, – с ходу озадачил он собравшихся своей трактовкой кажущейся политической стабильности. – Нельзя же все время находиться на искусственном дыхании, под капельницей! Надо быть умными, чтобы выжить. Самое главное – активизировать мыслительный процесс.

Казалось, по залу распространяется настойчивый скрип – то ли извилин, то ли стиснутых от обиды зубов. Ведь здесь сидели люди, уже успевшие привыкнуть к мысли, что они в чем-то великие, а с ними вот так, без почтения... Дальше – больше.

– Интеллектуальная жизнь партии – на нуле, – громил Сурков собравшихся. – Хоть бы какие-нибудь интересные высказывания. Хотя бы «хотели как лучше, получилось как всегда». А ведь ничего...

Сурков тем временем решил взбодрить приунывшую аудиторию и сменил гнев на милость:

– Впрочем, если вы будете спать, коллеги, ничего страшного не произойдет. Мы будем рассматривать вашу партию как прицепной вагон, а кочегарить будем сами.

По большому счету, именно так и получилось. Ни Путину, ни

Суркову не удалось превратить номенклатуру в партию креатива. Несмотря на амбиции отдельных партбоссов, систему ручного управления из Кремля никто не отменял ни для самой «Единой России», ни для ее фракции в Госдуме. Да и как еще управлять тремя сотнями депутатов, не объединенных ни общей идеологией, ни общими бизнес-интересами, ни даже общими врагами, искусственно собранных в одну фракцию, пожалуй, с единственной целью – обеспечить правильное голосование? К тому же далеко не все «единороссы» оказались готовы сразу поверить словам нового думского спикера Бориса Грызлова, сообщившего, что «парламент – не место для дискуссий»...

Для удобства управления огромная фракция была разбита на 4 группы, которые возглавили Владимир Пехтин, Владимир Катренко, Вячеслав Володин и Олег Морозов. Последняя была наименее организованной – сюда стекались одномандатники и «перебежчики» из других партий. Сам Морозов жаловался коллегам-депутатам, что у него собрались «диссиденты и инакомыслящие». К Морозову попали как раз большинство лоббистов и тех, кто имел свою голову на плечах. Таким в Думе было сложно.

Рабочий день начинался так: депутаты приходят за полчаса до пленарного заседания и получают «раздаточные материалы». Главная из них – таблица вопросов, вынесенных в повестке дня на голосование. В последней графе было уже заранее отмечено, как рекомендовано голосовать – «за», «против» или «воздержаться». То есть обсуждать ничего не требовалось.

«Непыльная работа. И хорошо оплачиваемая. Тем, кто голосовал правильно, полагалась ежемесячная премия», – рассказывает бывший депутат-«единоросс». Кроме официальной зарплаты в 90 000 рублей доплачивали еще около $3000 ежемесячно в конверте от «социально ответственных» предпринимателей – компаний, делегировавших своих представителей в Думу. «Неплохие деньги для человека, у которого нет своего предприятия. Но за малейшую провинность могли вычесть 50% надбавки, могли вообще денег не дать. И все было построено на таких вещах», – говорит депутат.

Депутатский состав был действительно разношерстный. Несмотря на арест Михаила Ходорковского, в Госдуму по спискам «Единой России» прошли 3 представителя ЮКОСа. Одним из них, попавшим в подгруппу «неблагонадежных» депутатов, был руководитель молодежных проектов «Открытой России» (гуманитарный фонд ЮКОСа) Анатолий Ермолин. От «Единой России» он был так же далек, как Мельбурн от Москвы, но весной 2003 года Ермолина вызвал к себе ответственный за налаживание связей с органами государственной власти в ЮКОСе Василий Шахновский и сообщил, что компания хотела бы рекомендовать его Кремлю в качестве кандидата в депутаты. «Для меня это было полной неожиданностью, но все равно приятно, – рассказывает Ермолин. – Как будто я это заслужил». Новоиспеченный кандидат в депутаты пообещал достойно представлять компанию в Думе.

Уже летом Ермолину позвонили: «Надо сходить в Кремль к Владиславу Юрьевичу». Процедуру знакомства с Сурковым не минует ни один депутат от «Единой России», даже если он лоббист и за него ручаются ответственные люди. Но собеседование в Кремле – это не проверка на прочность, а вполне формальная процедура знакомства с начальством. В назначенный час Ермолин шел по пустынным коридорам Кремля. Пусто было и в приемной у Суркова, в очереди никто не толкался. «Зашел, поговорили минут 10–15, видимо, ему нужно было получить общее впечатление. Вот, мол, вас рекомендуют, как вы сами? – Я – нормально. И практически на этом все закончилось», – рассказывает Ермолин...

Как работает связь партии и власти? В администрации президента есть специальный департамент по работе с парламентом и пар­тиями. Его представители не выпускают депутатов из-под своей опеки. Они знают, что готовится и обсуждается в комитетах и комиссиях, они не пропускают заседания президиума фракции, которые проходят каждый понедельник. Свой аппарат есть и у спецпредставителя президента в Госдуме. С 2004 года им был Александр Косопкин. Широкой общественности он стал известен в 2009 году, когда потерял жизнь, пытаясь подстрелить занесенных в Красную книгу архаров. Тогда же он был «правой рукой» Владислава Суркова в нижней палате парламента. Именно с ним, а не с Грызловым встречались депутаты-«единороссы», как только вопросы выходили за рамки полномочий старших по их подгруппам. В Госдуме Косопкин должен был подмечать малейшие проявления беспорядка, вольнодумства и вовремя их предотвращать.

Одну из таких превентивных спецопераций ощутил на себе Ермолин. Не все «единороссы» строго выполняли рекомендации по голосованию. Вольности позволяли себе Александр Агеев из Волгограда, Лиана Пепеляева из Новосибирска, Анатолий Ермолин и еще человек 15, в том числе лоббисты других крупных компаний. Это были не бунтари, штурмующие баррикады. Просто, когда они были категорически не согласны с тем, как предлагал голосовать Кремль, они нажимали кнопку «воздержался» вместо кнопки «за».

Внутри парламента с депутатами никто не спорил и не отчитывал их, и когда летом 2004 года их вызвали в Кремль, они шли туда с ощущением гордости. «Это же почетно, вас вызывают в Кремль. Ни у кого не было и задней мысли, что сейчас нам будут вставлять по полной», – говорит Ермолин. Депутаты перешли Красную площадь, и вот уже знакомые кремлевские коридоры и переговорная Суркова. Депутаты расселись, обмениваясь шуточками. Появился Сурков. Нахмуренный, он прошел через весь кабинет на свое место, не пожав никому руки. «У нас к вам большие претензии», – начал чиновник. Затем он объяснил суть проблемы – депутаты голосуют не так, как надо. В качестве показательной жертвы для битья он выбрал самого молодого 27-летнего депутата Агеева.

– Ты кто такой, ты как кнопки жмешь? Тебе что, непонятно что ли: что написано в табличке – так и должен нажимать. Вы тут думаете, что вы депутаты Государственной думы? – Сурков обвел взглядом присутствовавших. – Каждый из вас лично мне обязан! Я за каждого из вас просил, поручался. Будете делать то, что я вам скажу, – пересказывает Ермолин.

По словам Ермолина, операция была проведена в классическом корпоративном стиле: «Взяли одного парня помоложе. При всех грубо отодрали. С переходом на «ты», но без мата. Мол, мальчишка, не зарывайся».

Встреча прошла в июле, а в октябре Ермолин не удержался и рассказал о том, как песочат депутатов, в письме в Конституционный суд. По его словам, последней каплей стало то, как его из Кремля заставляли комментировать теракт в Беслане. Ермолин дал интервью «Эху Москвы», где обрушился с критикой на организаторов штурма школы за непрофессионализм. На следующий день ему позвонили из аппарата администрации президента, похвалили за интересное интервью и посоветовали прокомментировать еще и Первому каналу. Ермолин с удовольствием согласился, и его попросили принять факс. В бумажке черным по белому были написаны тезисы интервью. «Первое – повышать бдительность, второе – кто за переговоры с террористами, тот предатель». Ермолин удивился и перезвонил.

– Погодите. Вы меня как эксперта приглашаете или как говорящую голову? По первому вопросу могу рассказать гораздо более компетентно, чем здесь написано. По второму вопросу я не буду говорить. Потому что я категорически против. Считаю, что переговоры нужно вести всегда, хотя бы из тактических соображений.

На том конце возникла пауза.

– Мы вам перезвоним.

Через час перезвонили и попросили все-таки определиться с интервью.

– Давайте, я все скажу, но это говорить не буду.

– Анатолий Александрович, надо сказать. – Голос на том конце трубки стал жестче.

– А что это вы меня гвоздями прибиваете?

– А мы всех сейчас прибиваем, сейчас время такое.

– Я остаюсь при своем мнении.

В итоге к Ермолину приехала съемочная группа: осветитель и оператор – без корреспондента. Поставили свет и нажали запись.

Ермолин плюнул и рассказал на камеру все, что считал нужным. На следующий день ему опять позвонили и начали отчитывать.

– Все-таки вы не сказали, как мы просили.

Для депутата это стало последней каплей: «Я понял, что меня сейчас будут либо ломать, либо нужно самому повести себя таким образом, чтобы ко мне больше не приходили с подобными просьбами». В итоге Конституционный суд дал ответ, что вопрос взаимоотношений депутатов с Сурковым не в его компетенции, а Генеральная прокуратура посоветовала обращаться в суд, если Ермолин считает, что ему нанесен моральный ущерб. Об истории узнали СМИ, Ермолина моментально отчислили из партии.

Последний его разговор в Кремле прошел уже с Косопкиным. Тот попытался начать разговор по-свойски:

– Анатолий, ну что ж ты, в таких структурах, в такой компании работал, не понимаешь, что это было обычное производственное совещание. Что ты из этого делаешь?

– Вы серьезно считаете, что крупная корпорация, производство и Госдума – это примерно одно и то же? А разделение властей?

– Я смотрю, у вас решение обдуманное, – откашлявшись, сразу перешел на «вы» Косопкин.

Уже на выходе он медленно подошел к Ермолину и, глядя в глаза, спросил:

– А у вас дети есть?

Ермолин вздрогнул.

– А вы не знаете?

Так в Кремле и понимали депутатов «Единой России». Они – маленькие винтики производственной машины, члены крупной корпорации, без права на личное мнение. В следующий созыв Ермолин уже не прошел, поменяв «медведей» на СПС.

«Деловая сотня»
Зачем бизнесменам идти в депутаты?

Золотые интерьеры московской гостиницы «Националь», расположенной прямо напротив Кремля, притягивают к себе большие деньги. Здесь объявляют о сделках ценой в $6 млрд, таких, как слияние активов нефтяных компаний ТНК и ВР в 2003 году. Здесь же продают проходные места в списке «Единой России» на предстоящих осенью думских выборах. Последняя цена, которую успел зафиксировать Следственный комитет России, была 7,5 млн евро. Правда, платить такие деньги соглашаются не все. Некто А.Г.Черников, собиравшийся стать депутатом за деньги, узнав о цене вопроса, передумал и написал заявление в ФСБ. Благодаря ему один из торговцев мандатами «Единой России» и был задержан в «Национале» 7 июля 2011 года после получения части требуемой суммы – 66 млн руб.

Из этой истории складывается впечатление, что местами в списках «Единой России» торгуют буквально все, кому не лень. У задержанного Владимира Мясина было найдено подлинное удостоверение помощника депутата Константина Бесчетного, хотя тот утверждает, что знать не знает такого помощника. Другой посредник – Леонид Карагод, успевший скрыться от правоохранительных органов, действительно был помощником Александра Буркова, но, по словам депутата, уволился за неделю до скандала. Еще в 2010 году оба «торговца мандатами» работали на «Справедливую Россию» в качестве политтехнологов. Схема посредничества заслуживает отдельного описания…

А.Г.Черников вряд ли стал бы депутатом от «Единой России». Посредники не те. Но сумма похожа на правду. Только платить ее нужно было в другом месте и в другое время. Раньше это было достаточно просто. Через посредников можно было выходить на людей, принимающих решения. Но сейчас времена изменились. Большинство опрошенных нами политтехнологов, сотрудничающих с администрацией президента и работающих на «единороссов», утверждают: текущая думская кампания отличается от двух предыдущих как раз тем, что попасть в предвыборные списки «Единой России», да еще на проходное место, человеку, который ранее не сотрудничал с «партией власти», практически невозможно.

Причина банальна: с финансами у «медведей» дела сейчас обстоят гораздо лучше, чем с популярностью». В качестве «паровозов» на этот раз правящая элита рекрутирует уже не только губернаторов, но и членов правительства – от министров до первых вице-премьеров. Благодаря «Народному фронту» Путина, затеянному отчасти как предвыборный ребрендинг «партии власти», в кандидатских рядах «ЕР» станет еще теснее, чем раньше, – «фронтовики» займут не менее четверти списочных мест. Тут уже не до сверхприбыли за счет новичков – отстоять бы своих, проверенных временем.

Однако не стоит думать, что на этот раз в Госдуму от «Единой России» пойдут одни бессребреники. Предпринимателям, уже имеющим историю отношений с «партией власти», путь в ее списки отнюдь не заказан, но раскошелиться им все равно придется. И несут они свои деньги не посредникам, а напрямую в фонды «партии власти»: официальные или теневые, при центральном аппарате или окологубернаторские, в зависимости от того, кто лоббирует попадание кандидата в список.

К 2003 году процесс составления списка партийных кандидатов был более или менее отлажен. Сведением и шлифовкой черновиков занимается Кремль, персонально – Владислав Сурков. За несколько месяцев до старта избирательной кампании к нему съезжаются региональные делегации: губернатор (большинство глав регионов встроено в «единороссовскую» вертикаль), его заместитель по политике, глава партячейки, руководитель избирательного штаба – 3–5 человек. Здесь обсуждаются самые предварительные наброски первых троек. Кто-то, чувствуя раздрай в элитах, просит прислать им на помощь федерального «тяжеловеса», кто-то аргументирует, что справится своими силами. Свои предложения вносят и полпреды, и партбоссы в центре (Володин, Воробьев, Грызлов, Шойгу – в 2007 году каждый из них мог рассчитывать на включение в список условно по 5 «своих» кандидатур), и собственно Кремль. «Торговцы мандатами» могут найтись в любой из этих инстанций.

Покупать входные билеты в список кандидатов «Единой России» придется не всем. Две категории пройдут «по пригласительным». Во-первых, верхушка партийного и политического бомонда, которая занимается фандрайзингом для партии в целом. Во-вторых, публичные персоны и celebrities, которые вкладываются в капитал кампании личной популярностью. «Остальным, даже прежним депутатам, скидки делают редко. Как правило, либо они платят сами, либо находят тех, кто заплатит за них, возможно, в рассрочку», – рассказывает входивший в предвыборный штаб «единороссов» в 2007 году сотрудник администрации президента.

Ставка за годы сильно возросла. В 2003 году можно было победить в одномандатном округе, уложившись в $300 000. Как рассказывал один из депутатов «Единой России», в 2007 цены поднялись до $5–7 млн.

...Судя по рассказам знакомого авторам депутата-«единоросса» о том, что в 2007 году у его коллег просили за проходное место $5–7млн, до партии может доходить даже меньше, чем оседает в карманах «участников процесса». Аналогичную сумму – $7 млн – планировали получить и с действующего депутата Госдумы Вадима Варшавского, бывшего хозяина заводов холдинга «Электросталь России» («Эстар») за включение его в новый кандидатский список-2011, рассказывает один из наших собеседников в центральном аппарате «единороссов». Как утверждал наш собеседник, виной всему недовольство экс-губернатора Ростовской области и действующего члена Высшего совета «Единой России» Владимира Чуба тем, как Варшавский управлял своим металлургическим бизнесом в период кризиса. Возможно, теперь бизнесмену придется «подключить к процессу» имеющиеся также в его хозяйстве виноградники и свинофермы.

Посредническое «участие» возможно на любом уровне – от губернаторского до центрального аппаратов «Единой России» или даже Кремля, например, региональных кураторов администрации президента – у кого куда есть выход…

Встречаются, правда, и «бескорыстные» посредники. Так, наш собеседник в сырьевой кампании, выручка которой в 2010 году составила порядка $5 млрд, утверждает, что губернатор одного из ее базовых регионов с радостью резервирует под представителя корпорации второе место в своем списке, причем совершенно бесплатно. Правда, в данном случае понятие «бесплатно» весьма условно. Конкретно за это губернатор действительно не попросил ни копейки, но компания перечислила в региональный бюджет около 200 млн рублей – исключительно на благотворительные цели. К тому же губернатор и глава компании действительно дружат. Но на каком-то этапе за возможное депутатство заплатить все равно придется. Аппаратчики-«единороссы» готовы предоставить «кандидату в кандидаты» определенный патронаж: ведь ему в его сомнительном статусе еще предстоит пережить собеседования во внутриполитическом управлении администрации президента, а также долгий и очень нервный процесс утряски кандидатских списков.

Сложившаяся в России система предвыборных поборов превратилась в самостоятельную индустрию…

Так называемая «прописка» или «плата за лояльность» в регионе присутствия – это отдельная строка в предпринимательском бюджете. Например, годовой бюджет на благотворительность крупной компании в каждом регионе ее присутствия может составлять 100–150 млн рублей – на те же самые больницы, дороги, профильные факультеты.

Предприниматели ожидают, что в ближайшем политическом сезоне ставки политических поборов заметно вырастут. «В поведении клерков появилась нервозность, они не знают, кто станет новым «папой», не уверены в своем будущем, потому «копают бабло» с запасом», – делился своими впечатлениями от общения с представителями политэлиты GR-щик крупной сырьевой компании, пожелавший остаться неизвестным. Его ощущения совпадают и с информацией экономического помощника президента Аркадия Дворковича, «анонсировавшего» в своем Twitter «ценники» выборного сезона-2011: за проходную позицию в списке «единороссов» просят уже $10 млн – вдвое больше, чем в 2007 году. Проблема только в том, что на этот раз никто никаких гарантий не дает, поскольку, где именно находится центр принятия решений в Кремле или в правительстве, в аппарате «Единой России» или «Национального фронта», непонятно даже самим участникам предвыборного процесса.

За что платят?

…Вольница вдохновляла предпринимателей на политические инвестиции. «Не менее 300 избранных депутатов из 450 являются либо владельцами крупных и средних бизнесов, либо делегированными в парламент GR-менеджерами корпораций, либо профессиональными лоббистами, наконец, просто должниками инвесторов, купивших им место в списке или кампанию в одномандатном округе», – писала газета «Ведомости», подводя итоги парламентских выборов 2003 года. В нижней палате парламента им было чем заняться. «В Думе III созыва существовал негласный принцип: политические законы – это дело Кремля, – рассказывает автор книги «История лоббизма в России» Алексей Любимов. – По остальным вопросам можно было спорить и договариваться. Например, депутаты могли не соглашаться с мнением правительства о налогообложении крупнейших отраслей. Мириться с этим Кремль заставляла неустойчивость парламентского большинства: чтобы гарантировать его, многое приходилось прощать не только четырем прокремлевским фракциям, но и другим депутатским объединениям».

Одна из таких налоговых битв состоялась летом 2002 года. 1 июля Госдума должна была уйти на каникулы. Ночью накануне послед­него пленарного заседания в бюджетном комитете кипела работа – рассматривались поправки ко второму чтению налогового кодекса. Или они будут приняты завтра (а для этого комитет должен договориться сегодня), или непонятно, исходя из чего, будет верстаться главный финансовый документ страны на 2003 год. Тогдашний глава комитета, а сейчас вице-премьер Александр Жуков был настроен на бессонную ночь: указывал депутатам на кипы поправок, возвышавшиеся над полом примерно на метр, предлагал запасаться аргументами.

В числе первых на повестке стоял вопрос о том, как с 2003 года будут взиматься табачные акцизы. Сидевшие за длинным овальным столом депутаты делились примерно поровну: половина за British American Tobacco (ВАТ), вспоминает очевидец той баталии. Первые, по его словам, выступали за сохранение действовавшей на тот момент «специфической системы» взимания акцизов (фиксированная ставка: для сигарет с фильтром – 39,2 руб. за 1000 штук, без фильтра – 11,2 руб. за 1000 штук). Вторые, скооперировавшись с российскими производителями, еще на подготовительном этапе забросали правительство предложениями ввести «смешанную ставку» (фиксированная, составляющая 50 руб. за 1000 штук для сигарет с фильтром и 19 руб. – без фильтра, и конъюнктурная: 5% от отпускной цены в обоих случаях). Минфин прислушался к «обращениям с мест» и внес это предложение в Госдуму. «Костяк каждой группы, вероятно, был финансово мотивирован, остальные депутаты голосовали или по территориальному принципу (чье производство находится в подведомственном ему регионе), или договаривались друг с другом об обмене: я поддержу твою поправку, ты – мою», – рассказывает наш собеседник. Государству же новая система обещала солидную прибыль: около 20 млрд руб.

Около 23:00 бюджетный комитет с перевесом всего в 1 голос принял решение в пользу предложения ВАТ. Заседание продолжилось, Жуков перешел к следующему вопросу. «На лоббистов ВАТ обрушился шквал SMS-ок от руководителя проекта: ни в коем случае не выходить из зала», – вспоминает наш собеседник. Слишком хрупким был перевес. Уйдет «солдат», а противник возьмет да и вернется к табачному вопросу и снова поставит его на голосование. Как тогда обеспечить большинство? Какое-то время SMS-команда выполнялась неукоснительно, но где-то через час за одним из депутатов закрылась дверь. Наблюдавшие за процессом эксперты тут же «телеграфировали в Центр»: «такой-то покинул боевой пост». Не прошло и трех минут, как боец вернулся в зал заседаний. Проходя мимо экспертов, он укоризненно проворчал: «Ну зачем вы так? Я же просто в туалет пошел», – и снова занял свое место. Депутат, кстати, оказался очень предусмотрительным – заседание продолжалось до 4 утра. Но предусмотрительным было и командование: вернуться к табачному вопросу проигравшие той ночью пытались несколько раз.

…Пока за Госдумой признавалось право быть местом для дискуссий, фракционная «прописка» для бизнес-представителей не была принципиальным вопросом, хотя дань «Единой России» отдавал весь без исключения «крупняк». Водя дружбу с «медведями», посланники Виктора Вексельберга, как и юкосовцы, и «интерросовцы», не гнушались списками КПРФ, а лучшие лоббисты Олега Дерипаски попали в Думу по спискам ЛДПР. Правила игры хорошо понимали в любой крупной корпорации: если уж спонсировать

«партию власти» необходимо, за это надо получить по максимуму. Тем более что и цена думских решений ни для кого не была загадкой.

К примеру, для структур Олега Дерипаски цена одного из них составила, по оценке экспертов, порядка $100 млн налогов в год. Именно столько в 2003 году позволяли экономить толлинговые схемы, на которых производилось 80% продукции «Русала» – ввозимое на переработку сырье разрешалось не облагать НДС. В 2003 году на толлинг была предпринята одна из самых серьезных думских атак – «единоросс» Резник и все тот же коммунист-патриот Шторгин внесли поправку, запрещающую этот режим. Но другой «единоросс» Валерий Драганов отбил эту атаку (позже он станет штатным GR-щиком «Русала», а затем снова вернется в Госдуму). Не удивительно, что по итогам выборов-2003 в Госдуме появилось сразу четыре представителя Дерипаски, приемные которых располагались не только на Охотном Ряду, но и на одном этаже в башне «Базового элемента» на Садовнической набережной.

Однако уже через пару лет депутаты-металлурги стали задумываться о смене профиля. Дерипаска не возражал и перекинул своих парламентских лоббистов на другие участки работы. Первым от депутатского мандата отказался Николай Ашлапов – через два года он ушел в Главмосстрой. Там же найдет отдых от парламентских забот Евгений Иванов, работавший до ухода в Госдуму замом генерального директора «Русала» по внешним связям. Не стал баллотироваться на новый срок и экс-руководитель «Евросибэнерго», управляющего энергетическими активами «Русала», Владимир Эренбург. Лишь один из той четверки, бывший вице-президент «Базэла» Валентин Бобырев, баллотировавшийся в ту Думу от ЛДПР, в этом году активничал на праймериз «Единой России».

Это лишь частный случай, описывающий общую картину потери интереса лоббистов к нижней палате парламента. Что случилось с нашей Думой? С получением «Единой Россией» конституционного большинства она «отцвела»: перестала быть местом для решения вопросов и внимания лоббистов удостаивается теперь лишь в исключительных случаях…

Насколько нужен мандат? Стоит ли за него переплачивать? «Если ты работаешь с Госдумой, это значит – все пропало. Работа в комитетах равноценна тушению пожаров», – говорит управляющий партнер лоббистской компании «Кесарев-консалтинг» Евгений Рошков. Центр принятия решений сместился в правительство и Кремль. Если до 2006 года на Думу приходилось 80% его практики, то сейчас хорошо, если 30%.

Главный «пожарный кран» в Госдуме – президиум фракции «Единая Россия», в который входят 16 человек. Сюда каждый понедельник помимо собственно членов президиума подтягиваются спецпредставители президента и правительства в Госдуме, а также глава аппарата Белого дома. Именно здесь, на этой «фракционной сходке», определяется и список первоочередных законов – как правило, это законы президентские и правительственные, – и повестка ближайшего пленарного заседания, говорит руководитель Центра по изучению проблем взаимодействия бизнеса и власти Lobbying.ru Павел Толстых. «Сюда же надо обращаться, если необходимо «поднять какой-то закон из пепелища», – говорит Рошков. Другими словами, встроить его в график рассмотрения на ближайшую сессию. Но это имеет смысл делать только в том случае, если документ хорошо проработан. Дело в том, что зачастую место законопроекта в повестке определяется не столько его экономической или социальной значимостью, сколько наличием «согласия сторон»…

Сформированная президиумом «медвежьей фракции» повестка легализуется Советом Думы в тот же день. Процедура есть процедура, повестка должна учитывать мнения всех думских фракций – они и входят в Совет палаты. На практике внести изменения на этом этапе уже практически невозможно, ведь у «ЕР» и здесь большинство.

Любая внештатная ситуация или вопрос, требующий немедленного прояснения, может стать темой для встречи Грызлова с Сур­ковым или Путиным в любое время дня и ночи, отмечает глава Центра политической информации Алексей Мухин. Президентский и правительственный полпреды в Госдуме решают довольно формальные вопросы.

На выходе исполнительная власть получает предсказуемый законотворческий процесс. С 2007 до середины 2010 года депутаты инициировали, а президент подписал 334 закона, и лишь в разработке 15 из них (4,5%) «Единая Россия» не принимала участия, говорится в исследовании «Лучшие лоббисты Государственной думы V созыва», подготовленном Центром по изучению проблем взаимодействия бизнеса и власти совместно с Forbes и «РИА «Новости». «Таким образом, можно констатировать, что депутаты, не входящие во фракцию «Единая Россия» и/или не согласовывающие свои законодательные инициативы с фракцией «Единая Россия», практически отстранены от законодательного процесса – возможности самостоятельного законотворчества», – говорится в исследовании.


Версия для печати

Назад к событиям