Юрий Белов: Ключ к пониманию современности

5 Июня 2012 RSS лента
Юрий Белов: Ключ к пониманию современности Источник: Газета «Правда», Юрий Белов.

О диалектике формирования классового самосознания трудящихся

В современной буржуазно-олигархической России обретает новую актуальность ленинское положение о том, что люди всегда были и будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за различного рода фразами, заявлениями и обещаниями отыскивать интересы тех или иных классов. Классовый подход — веление нашего времени. История (уже в который раз!) подтверждает правоту Ленина в постановке вопроса «А кому, какому классу, это выгодно?» при рассмотрении конкретных событий современной общественной жизни. Власть делает всё, чтобы отвести страну, народ, общество от данного вопроса. И не только власть, но и её критики, облачившиеся сегодня в тогу народных «трибунов» и «защитников».

Кому это выгодно?

Какому классу сегодня выгодны акции «несистемной» оппозиции — митинги на Болотной площади, «марш миллионов», писательская «прогулка» и т.п.? Да, в акциях «несистемщиков» заявило о себе стихийное пробуждение гражданского сознания и самосознания. Но что примечательно: никакой сколько-нибудь внятной социально-экономической, политической программы у чрезвычайно разнородной публики (по возрасту и социальному положению), участвующей в митингах и шествиях, как не было, так и нет. И желающих оседлать стихийное движение гражданского протеста против нечестных выборов — Немцова, Касьянова, Кудрина и др. — «данное обстоятельство» вполне устраивает. Вся их оппозиционность умещается в лозунге «Россия — без Путина!» Без Путина, то есть с ними — Немцовым, Касьяновым, Кудриным… Об отказе от либеральной политики никто из них не заикается. Политика та же, но её исполнители должны быть другие — вот и всё, вся их демократия и вся их справедливость. Кому это выгодно?

Грозит гражданским противостоянием либеральный натиск на православие. Но это противостояние опять-таки никак не касается обостряющихся вопросов внутренней политики: ни грядущего повышения тарифов на услуги ЖКХ, ни перехода по сути к платному обучению и здравоохранению, ни неизбежного, уже начавшегося роста цен на всё и вся. Кому это выгодно?

На телеэкранах всё туже закручивается пружина «десталинизации» и «десоветизации». И надо же такому случиться: представители «партии власти» (?!) вроде бы пытаются её ослабить. Делают они это неуклюже, но делают… В телепроекте «Исторический процесс» 16 мая сего года господа Мединский и Мигранян (подумать только!), с одной стороны, исповедовались перед Сванидзе, доказывая ему, что они как были, так и остались антисталинистами. С другой — робко не соглашались с тезисом, что Сталин равен Гитлеру… Всё это не более чем попытка прислониться к великой советской истории, дабы отвести внимание от позорной истории современности. И ведь полемика разворачивается нешуточная. Но чем она ожесточённее, тем дальше и дальше уводит от жгучих вопросов сегодняшнего дня, от угрозы надвигающегося экономического кризиса. Кому это выгодно?

В Москве митингуют, шествуют, «прогуливаются». Православные грудь в грудь сшиблись с либералами. Сванидзе с Киселёвым с пеной у рта терзают историческую память. А в это время кризис строит свои ужасающие гримасы. Богатые богатеют, бедные беднеют. Поневоле складывается убеждение: события вершатся по сценарию, нацеленному на то, чтобы увести сознание людей от жестоких противоречий, которые власть просто игнорирует. Сценарий этот не назовёшь заранее продуманным. Он возник спонтанно, как следствие банкротства правящего режима. Беспощадный к России социально-экономический курс, проводимый вот уже двадцать лет властью, у истоков которой стояли либералы от буржуазного Запада, завёл страну в омут разорения и безнадёжности. Признаться в своём банкротстве ни либералы, ни Путин и его команда (те же либералы в кафтанах государственников) никогда не смогут. Смерти подобно для них такое признание. Остаётся одно: самоспасение ценой нового одурачивания измученного народа, что и делается. Либералы, присягнувшие на верность глобалистскому Западу, вновь взывают к демократии: больше демократии — больше справедливости. Старая песня… Делают это, дабы отвести народный гнев от себя и перевести его на нынешнюю власть. Для них хаос в России, её окончательный распад — единственная возможность выйти из-под удара. Да пропади она пропадом, эта Россия!.. Им есть куда бежать и где найти пристанище.

Власть же во главе с Путиным мечется и во имя того же самоспасения тычет указательным перстом в сторону либералов: они — угроза российской государственности! Война между путинистами и антипутинистами — межвидовая, межклановая война: кто кого за счёт России, за счёт её гибели. Люди, образующие массу протестующих на Болотной и на «маршах несогласных», — заложники двойной провокации: либералов и власти.

«Уметь разбираться в ходячих фактах»

Разворачивающаяся борьба либерал-«демократов» с либерал-«государственниками» происходит под аккомпанемент антисоветизма (читайте: русофобии). Втягиваемые в неё миллионы людей — жертвы обмана и, увы, самообмана. И так будет, пока (здесь вспомним Ленина) они не научатся за словами «борцов» за «народную свободу» и «государственный суверенитет» видеть интересы олигархически-бюрократического класса — интересы капитала. Но, чтобы научиться этому, прежде надо живущим своим трудом пролетариям — большинству народа — осознать свои классовые интересы. Иными словами, выработать своё классовое самосознание. В первую очередь оно должно стать достоянием рабочего класса, создающего б`ольшую часть материальных ценностей, материального бытия огромной страны. Да, рабочий класс понёс колоссальные потери в ходе насильственной деиндустриализации страны. Он раздроблен, разобщён и морально подавлен. Но он существует, вопреки паническим утверждениям иных горе-теоретиков о его якобы исчезновении, а стало быть, и о якобы исчезновении противоречия между трудом и капиталом. Он существует и обретает трудный опыт борьбы, пока ещё разрозненной, локальной, за свои права.

Привнесение классового сознания в рабочую среду — важнейшая и труднейшая миссия КПРФ. Невозможно выполнить её без обучения рабочих классовому подходу к социальной жизни. Его методология и методика изложены в ленинской работе «Что делать?» Она написана 110 лет назад, а как будто ко дню сегодняшнему.

«Сознание рабочих масс, — писал Ленин, — не может быть истинно классовым сознанием, если рабочие на конкретных и притом непременно злободневных (актуальных) политических фактах и событиях не научатся наблюдать каждый из других общественных классов во всех проявлениях умственной, нравственной и политической жизни этих классов; не научатся применять на практике материалистический анализ и материалистическую оценку всех сторон деятельности и жизни всех классов, слоёв и групп населения».

Итак, чтобы рабочему осознать свои классовые интересы, ему надо научиться видеть, понимать непреодолимую противоположность между его интересами и интересами господствующего класса буржуазного общества. В современной России это олигархический капитал и связанная с ним элитарная бюрократия, к которым примыкают, за редким исключением, средний капитал и местное чиновничество.

Что характерно для умственной и нравственной жизни олигархической и бюрократической элиты, хорошо известно: примитивизм мышления, определяемый тем принципом животного существования, который в своё время был точно сформулирован Салтыковым-Щедриным, — «урвать бы побольше, да удрать». Им же одним словом — «жрать» — помечена суть мздоимного жития чиновничества, что высшего, что низшего. Умственное распутство обслуживающей олигархат самопровозглашённой российской интеллектуальной «элиты» (своры политологов, социологов, культурологов и примыкающих к ним политических теледив типа К. Собчак и Т. Канделаки, литературной и театральной богемы типа Д. Быкова, Б. Акунина, О. Табакова), распутство, выражаемое главным образом в уничижительной оценке отечественной, в особенности советской, истории, — вот что нужно научить видеть честных и мыслящих пролетариев. Равно как и бездуховность, нравственное вырождение, разврат пресыщенных жизнью паразитов и рекламирующих их бесстыдное мещанское самодовольство «звёзд» империи шоу-бизнеса — от дурашливого Баскова до надменно-циничного Урганта.

Что объединяет паразитарные классы, слои и группы населения, присосавшиеся к телу народа? Исходящая от власти ложь — большая и малая, оптом и в розницу. Она вошла во все поры общественной жизни. Она стала её нравственной нормой. Власть изолгалась дальше некуда. Она лгала, когда в начале 90-х годов минувшего века утверждала: государственная собственность — враг народа, частная — гарант его благоденствия.

Особо зловещую роль в превращении лжи в норму культуры сыграла и продолжает играть гуманитарная интеллигенция, так называемая творческая — в первую очередь. Она же в немалой степени повинна в распространении преступной морали. «Без духовного оправдания преступника авторитетом искусства не было бы взрыва преступности» (С. Кара-Мурза).

Ложь и криминал сошлись в политике и заявили о себе на выборах всех уровней.

Нужно учить пролетариев наблюдать поведение каждого класса на выборах, в особенности на думских и президентских, являющих собой показательное событие политической жизни России. Учить видеть, как от классового страха (а от чего же ещё?!) перед возмездием за зло социальной несправедливости работающие по найму у олигархически-бюрократического государства политтехнологи, политкомментаторы, председатели избиркомов (от Центрального до участкового) пускаются во все грехи тяжкие, не зная ни совести, ни чести.

Что касается наблюдения за поведением классов в их умственной, нравственной и политической жизни, то здесь в основном всё понятно и больших вопросов не вызывает. Но как научить рабочих применять на практике материалистический анализ и материалистическую оценку всех сторон жизни и деятельности всех классов: реально ли это? Не слишком ли?.. Ведь материалистическую, значит — научную! Оговоримся: у Ленина речь идёт о предпосылках, условиях выработки у рабочих умения давать материалистическую оценку. Причём у рабочих, решивших стать социал-демократами (сегодня — коммунистами). В ленинском тексте эти условия представлены. Не побоимся его пространного цитирования — здесь всё важно.

«Чтобы стать социал-демократом, — писал Ленин, — рабочий должен ясно представлять себе экономическую природу и социально-политический облик помещика и попа, сановника и крестьянина, студента и босяка, знать их сильные и слабые стороны, уметь разбираться в тех ходячих фразах и всевозможных софизмах, которыми прикрывает каждый класс и каждый слой свои эгоистические поползновения и своё настоящее «нутро», уметь разбираться в том, какие учреждения и законы отражают и как именно отражают те или другие интересы. А это «ясное представление» не почерпнёшь ни из какой книжки: его могут дать только живые картины и по горячим следам составленные обличения того, что происходит в данный момент вокруг нас, о чём говорят по-своему или хотя бы перешёптываются все и каждый, что выражается в таких-то событиях, в таких-то цифрах, в таких-то судебных приговорах и проч., и проч., и проч.» Как вывод: «Эти всесторонние политические обличения представляют из себя необходимое и основное условие воспитания революционной активности масс».

По Ленину выходит, что материалистическая оценка формируется в результате всестороннего — подчеркнём это — анализа многообразной, противоречивой действительности, в которой живёт и действует человек. В ней он сталкивается с многочисленными фактами затушёвывания, прикрытия классовых противоречий ходячими фразами. Их и сегодня мы встречаем в изобилии: демократы и государственники от капитала, лжесоциалисты и другие «друзья народа» — все они на всех политических перекрёстках кричат о народовластии и социальной справедливости, о равенстве всех перед законом и т.п. Но что у каждого за этими словами — интересы какого класса? Что за цифрами путинской стабильности — сама стабильность или миф о ней? Волю какого класса выражает тот или иной закон, перед которым все должны быть равны?

В критическом осмыслении живой социальной реальности, её живой диалектики — существующих классовых противоречий — вырабатывается, по Ленину, материалистическая оценка, то есть отношение к классам, устройству государственной власти. Постоянное упражнение в материалистическом анализе (скажем иначе — в анализе критически-реалистическом), в выработке материалистической оценки, отвечающей в первую очередь состоянию материального производства — основы жизни, — таково обязательное условие формирования диалектического классового подхода.

Остановимся на состоянии производства. Хотя бы вкратце коснёмся судьбы квалифицированных рабочих, трудом которых материализуются научные идеи (только тогда наука становится производительной силой). За годы «реформ», вся суть коих заключалась в приватизации прежде всего крупного промышленного производства, 10 миллионов рабочих высокой квалификации «выплеснули» с заводов. В сельском хозяйстве страна утратила 7 миллионов квалифицированных работников. С кем модернизировать производство, о чём говорится в многочисленных заявлениях и обещаниях Путина и Медведева? Их «грандиозные» планы — грандиозный обман, грандиозная ложь. Как и их ставка на «средний класс». Его нет и не может быть: люди, отнесённые к особому классу по доходам, но не по их месту в общественном производстве, классом не являются. Миф о «среднем классе» — очередное надувательство, необходимое для того, чтобы общество «забыло» о рабочем классе, забыло о противоречии между трудом и капиталом.

«Борьба рабочих с фабрикантами, — писал В.И. Ленин, — превращается в классовую борьбу. Всех фабрикантов объединяет один интерес — держать рабочих в подчинении и платить им как можно меньше заработной платы. И фабриканты видят, что им не отстоять своего дела иначе, как при совместном действии всего класса фабрикантов, иначе, как приобретая влияние на государственную власть. Рабочих также связывает один общий интерес — не дать капиталу задавить себя, отстоять своё право на жизнь и на человеческое существование. И рабочие точно так же убеждаются, что и им необходимо объединение, совместное действие всего класса — рабочего класса — и что для этого необходимо добиться влияния на государственную власть».

Классовый подход формируется не вдруг, не сразу, а по мере вовлечённости человека в практику активной политической борьбы — поначалу через его умение выходить на гласные политические обличения буржуазного строя. Таким образом, у Ленина классовый подход выступает не только как метод познания жизни, но и как метод её революционного преобразования. Именно данный подход позволяет рабочему видеть как своих классовых противников, так и своих союзников — трудовое крестьянство, трудовую интеллигенцию. Видеть их и в непролетарской массе трудящихся — в работающих в малом семейном бизнесе. Классовый подход к анализу и оценке самого рабочего класса высвечивает также политическую аморфность, увы, большей его части, политическое штрейкбрехерство мизерной рабочей аристократии (Трапезников и др.) и профбюрократии (Шмаков и К0).

Два подхода как два антипода

Классовый подход классовому подходу — рознь. Это не игра слов, а признание того, что есть в политической реальности: двух логик классового подхода, существующих и поныне — диалектической и формальной. Если первая требует всестороннего анализа изучаемого политического факта, анализа его прямых и опосредованных связей с другими фактами, в единстве противоположностей, в данном факте заключённых (будь то политическая реакция или революция), то вторая, по ленинскому выражению, берёт лишь то, что чаще всего бросается в глаза, страдает односторонностью, прямолинейной категоричностью: или-или — другого не надо (или всё, или ничего). Формальная логика классового подхода признаёт лишь борьбу противоположностей и не допускает их соединения в конкретной исторической ситуации — кто не с нами, тот против нас. А как быть с теми, кто ещё не с нами, но уже не против нас? А с теми, кто был против нас, но повернул в нашу сторону? Прямолинейно-лобовой классовый подход не признаёт зигзагов истории, политической истории в особенности. Он характерен для людей, заражённых мелкобуржуазной революционностью, и нашёл своё завершённое выражение в идеологии троцкизма. Её кредо — идея перманентной мировой пролетарской революции по принципу «или всё, или ничего». Всё для человечества — ничего для Отечества.

Троцкий исключал диалектику единства таких противоположностей, как классовое и национальное сознание: только классовое и ничего национального. Национальное своеобразие России он видел только в примитивности, как он полагал, её истории, в её невежестве. В 1906 году Троцкий публикует брошюру «Итоги и перспективы. Движущие силы революции». В ней им подчёркивалась «вторичность» русской культуры в сравнении с культурой Запада и прямо говорилось, что «основной чертой русского общественного развития является его… примитивность». «Вся русская наука, — убеждал читателя Троцкий, — есть искусственный продукт государственных усилий, искусственная прививка к естественному стволу национального невежества» (выделено мной. — Ю.Б.).

Досталось и русскому крестьянину: Троцкий постоянно указывал на «примитивность крестьянства». Более уничижительного, по-барски презрительного отношения к нему (то есть к русскому народу), чем у Троцкого, мы ни у кого не найдём. В 1920 году, выступая на заседании Московского комитета РКП(б), он, ничуть не смущаясь, утверждал: «И когда приходилось говорить полтора года тому назад, что мы возьмём питерских рабочих как основу и потом ленивого мужика заставим штыком пойти в бой, то говорили и тогда те же болтуны, что из этого ничего не выйдет, что слишком добёр рабочий, чтобы заставить штыком мужика пойти в бой. Но он заставил. То же самое будет в промышленности… Пока у нас недостаток хлеба, крестьянин должен будет давать советскому хозяйству натуральный налог в виде хлеба под страхом беспощадной расправы. Крестьянин через год привыкнет к этому и будет давать хлеб».

Вот он, жестоко прямолинейный, донельзя упрощённый, вульгарный классовый подход в отношении крестьянства. Троцкий оценивал его как примитивный класс, ничего не признающий, кроме беспощадной к нему силы. Как похож здесь идеолог «перманентности» на помещика-крепостника. По его ущербной логике, Советская власть победила в Гражданской войне потому, что ленивого мужика штыком заставили идти в бой…

Как разительно отличается от троцкистского ленинский подход к крестьянству! Ленин-диалектик разглядел в нём единство противоположностей: громадную стихийную революционную энергию, способную стать сознательной (ещё до Октября 1917 года он писал: «Мужик становится демократом»), и мелкособственническую стихию, предрасполагающую крестьянина к анархии, непоследовательности и колебаниям в политике. А вспомним ленинскую характеристику крестьянина-середняка: и труженик, и собственник одновременно. Чтобы труженик взял верх над собственником, надо было, по Ленину, вовлечь крестьянина в социализм через понятную ему, практически выгодную для него, отвечающую его национальной психологии форму коллективного ведения хозяйства.

И пролетарский вождь нашёл эту форму в самой крестьянской жизни — кооперация. Она столь же национальна, как и Советы, о которых Ленин не случайно говорил: русские Советы. Что же касается роли крестьянства в Гражданской войне, то он высветил её предельно ясно. После начала интервенции, когда крестьянин-середняк увидел в Советской власти, в большевиках единственную силу, способную защитить Россию, и добровольно, в массовом порядке, пошёл в Красную Армию, Ленин сказал: «Патриотизм теперь поворачивает в нашу сторону». Как это контрастирует с утверждением Троцкого о ленивом мужике!

Всесторонний анализ жизнебытия крестьянского класса, его отношений с другими классами — пролетариатом, помещиками и буржуазией, анализ противоположностей, заключённых в крестьянской психологии, в сознании крестьянства (единства в нём классового и национального, патриотического) — вот что определило диалектическую логику классового подхода Ленина к великому историческому классу России. Что позволило ему сделать вывод о необходимости союза рабочего класса и крестьянства. Именно этот союз явился залогом победы Октябрьской революции 1917 года, определил её национальное своеобразие. Учёту последнего Ленин придавал чрезвычайно большое значение «в конкретных подходах каждой страны… к свержению буржуазии». Для этого, писал он, надо «исследовать, изучить, отыскать, угадать, схватить национально-особенное, национально-специфическое».

Обращение к двум типам классового подхода (ленинскому и троцкистскому) поучительно для нас, коммунистов, поскольку реставрация капитализма в России вновь обострила вопрос о социальной базе Коммунистической партии. Ответить на него нельзя без анализа классовых отношений и оценки основных классов российского общества, без чего, в свою очередь, невозможно выработать стратегию и тактику политической борьбы КПРФ в грядущих событиях наступившего кризиса — кризиса экономики, кризиса власти и кризиса культуры. Ленинский диалектический классовый подход убережёт нас от поспешных и отчаянных панических выводов типа: «Рабочего класса почти что нет, крестьянство разорено и спилось — рассыпается социальная база партии». В действительности она трудно, но растёт и консолидируется: с обострением системного кризиса российского капитализма расширяется пролетарская масса трудящихся.

Это особый предмет анализа, осуществить который предстоит в КПРФ (и чем скорее, тем лучше), руководствуясь ленинской диалектикой классового подхода. Расширяется и непролетарская масса трудящихся — малый бизнес семейного типа становится вынужденной формой (способом) выживания для миллионов людей. Но каждый его участник несёт в себе борьбу двух противоположностей — труженика и собственника. Заметим, не в последнем счёте, что частнособственническая психология проникла не только в непролетарскую, но и в пролетарскую среду. Как ей, этой психологии, противостоять, как объединить всех пролетариев и непролетариев, добывающих средства к существованию своим трудом? Без ленинского диалектического классового анализа текущих социальных процессов нам не найти ответа на данные вопросы.

Война цивилизаций по Самюэлю Хантингтону

Классового подхода не признают буржуазные философы, историки и идеологи, объявляя его узко утилитарным, ограниченным способом познания, не позволяющим, так сказать, охватить и объяснить всё многообразие социальной жизни. В доказательство чего они ссылаются именно на тот формализированный, вульгарно социологизированный классовый подход, о коем шла речь. О ленинской диалектике классового анализа умалчивают. Умалчивают и о том, что классовый способ выработки стратегии политического руководства государством, обществом столь же древен, как и история классовой борьбы — со времён разделения общества на классы. Данный способ использовала политическая элита городов-полисов Древней Греции, республиканского рабовладельческого Древнего Рима… И в буржуазную эпоху, что длится поныне, любой политик руководствуется классовым подходом для выработки решений государственной значимости (делает он это осознанно или неосознанно — это уже другой вопрос).

Например, президент США Франклин Делано Рузвельт в период Великой депрессии (30-е годы ХХ века) на основе тщательного анализа классовых отношений в американском обществе выработал свой знаменитый «новый курс», дабы снизить, приглушить остроту противоречий между трудом и капиталом и тем самым спасти буржуазный строй. И это ему удалось.

В условиях капиталистической глобализации, чтобы прикрыть углубление названного противоречия в масштабах всего мира, буржуазные теоретики изыскивают новые способы подмены классовой борьбы (а она обостряется — трещит Евросоюз) чем угодно, только бы отвлечь от неё человечество. Этому служат сегодня «теории» борьбы с международным терроризмом, борьбы за «демократию и права человека». Этому служит и получившая широкое хождение в мире, в том числе и в России, «теория» войны цивилизаций. Она появилась на свет в 70—80-е годы минувшего века. Её автор — американский политолог Самюэль Филипс Хантингтон.

Хантингтоновская концепция в немалой степени способствовала тому, что цивилизационный подход к изучению истории (прошлой и настоящей) в умах многих её исследователей вытеснил подход классовый. Данная концепция отрицает открытые Марксом социально-экономические формации. На их место ставятся цивилизации, никак не связанные с классовой борьбой. Притом мессианская роль в развитии человечества отводится «западной» цивилизации, отсталые «восточные» цивилизации противостоят ей: борьба цивилизаций вместо классовой борьбы.

В патриотической среде России хантингтоновская «война цивилизаций» была воспринята как угроза русской цивилизации. Соответственно вызов Хантингтона принят — для спасения отечественной цивилизации объявлена война цивилизации западной. Таким образом, из самых что ни на есть благородных побуждений, принят на вооружение цивилизационный подход. Он признан универсальным, надклассовым. Поскольку в развитии русской цивилизации, цивилизации России значительна роль православия, то вся её история, с древнейших времён и до настоящих дней, стало быть, должна рассматриваться и объясняться сквозь призму православной религии. Иными словами, сквозь призму идеализма. Представленный цивилизационный подход в несколько препарированном виде (без упоминания православия) доводится встречать у отдельных молодых коммунистов, не успевших овладеть (не по их вине) основами марксистско-ленинской теории. Вот почему есть смысл хотя бы кратко остановиться на марксистском определении цивилизации, её связи с классовой борьбой, её зависимости от господствующей формы собственности.

Социальный корень бездуховности

В марксизме становление цивилизации связывается с появлением антагонизмов (противоречий) между сословиями и классами, с углублением разделения труда и появлением законов, выражающих волю господствующего класса. По Энгельсу, это ступень социального развития, следующая за варварством доклассового общества. Все цивилизации досоциалистического типа имели антагонистический характер. Их становление и развитие связано с господством частной собственности.

Об этом говорил выдающийся советский философ-марксист Э.В. Ильенков, отвечая на вопрос: в чём заключается особенность западной цивилизации? В 1965 году он писал: «Мир делится ныне на «западный» и «восточный» по иному критерию: этот критерий — форма собственности. В этой расшифровке термины «Запад» и «Восток» — при всей их сбивающей с толку неточности — можно употреблять. Если иметь в виду под «западным миром» ту часть современного мира, вся жизнь которой организована на основе частной собственности, а под «восточным миром» — ту его половину, которая стала на путь обобществления собственности, то есть на путь социализма… Итак, альтернатива, о которой идёт речь, — альтернатива не между «западным» и «восточным» миром и их культурами. Это органически внутренняя дивергенция внутри самого «западного мира» (его расстройство, ведущее к кризису. — Ю.Б.), то есть, говоря строже, внутри той части мира, которая на протяжении последних пятисот лет развивала свою культуру (читайте: цивилизацию. — Ю.Б.) на основе («базисе») частной собственности… Именно на почве и внутри этого мира как один из способов разрешения его собственных проблем, как теоретически найденный выход из его противоречий, и родился марксизм».

Далее следует чрезвычайно важное для нас: «Победа идей Маркса в России была прямым следствием того факта, что Россия — при всей её отсталости — была втянута в орбиту наиболее острых противоречий частной собственности. Именно мир частной собственности превратил тогда Россию… в центр и средоточие всех имманентных антиномий этого мира (внутренне присущих ему противоречий. — Ю.Б.). Они-то и вызвали революционный взрыв».

Именно капиталистическая частная собственность определила классовую сущность западной цивилизации, иначе говоря, стиль и образ жизни людей западного буржуазного мира — сугубо индивидуалистический, эгоцентрический. Так родился тип рыночного человека — по меткой характеристике американского учёного Э. Фромма. Жестокая конкуренция — война всех против всех — привела участников капиталистического рынка к отношениям взаимной вражды. Это ожидало бы и Россию, если бы не Октябрь 1917 года. Культ «успешного человека» как победителя в конкурентной борьбе (выживает сильнейший!) разрушил и продолжает разрушать духовные ценности великой западной культуры — культуры Леонардо да Винчи, Сервантеса, Шекспира, Гёте, Бальзака… Эта культура, обогатившая всё человечество, становится реликтовой на буржуазном Западе. Не случайно именно там появился фашизм — кровавый пример бездуховности ХХ века. Господство капиталистической частной собственности — вот социальный корень бездуховности буржуазного мира, а отнюдь не католицизм или протестантизм, как считают православные патриоты.

Опасность для России крутого поворота к капитализму видели не только у нас (кто её видел, подвергался остракизму в СМИ), но и на Западе. В 1991 году тридцать американских экономистов (среди них — три лауреата Нобелевской премии: Ф. Модильяни, Дж. Тобин, Р. Солоу) обратились к М. Горбачёву с «Открытым письмом». Они убеждали его, что для успеха реформ надо сохранить общественную собственность на землю и другие природные ресурсы. Письмо осталось без ответа. Был взят курс на уничтожение социалистической собственности, а с нею и культурного кода России, её советской цивилизации.

Чтобы защитить русское, надо вернуться к советскому

Крупный английский историк Арнольд Дж. Тойнби выделяет 21 цивилизацию из сыгравших заметную роль в истории человечества. Оценить любую из них без классового подхода просто невозможно. Цивилизаций вне их классовой природы не было и нет. Цивилизация России — не исключение. Но, помимо классовой природы, каждая цивилизация имеет своё национальное своеобразие, национальную форму — язык, литературу и искусство, вековые народные традиции и обычаи, культуру в целом. Это своеобразие определяется особенностями природной среды, исповедуемой религии, географического, соответственно, и геополитического положения страны, то есть всем, что накладывает свой отпечаток на национальную психологию, влияет на формирование национального характера. Люди становятся жертвами обмана и самообмана (ещё раз вспомним Ленина), когда хватаются за этот характер как за главный критерий цивилизации и сквозь призму национальной психологии пытаются объяснить важнейшие события (войны, революции и т.п.) прошлой и настоящей истории страны и народа. Национальное идёт у них впереди классового и растворяет последнее в себе. Происходит это — абсолютизация национального — там и тогда, где и когда подавляется национальная культура (читайте: цивилизация). Именно это мы наблюдаем последние 20 лет в России: разгул русофобии — унижение всего русского. Ответное возведение в абсолют русской культуры, русской цивилизации (в противовес западной культуре и цивилизации) — реакция на их планомерное уничтожение. Но эта реакция опасна отрывом от классовой борьбы, вне которой не может быть решена судьба русской нации, как и других народов и наций России. Русская, российская цивилизация разрушается вслед за разрушением советской цивилизации, которая была её вершиной. Спасти и возродить русское (у нас оно — код общероссийского) невозможно без возвращения к советскому, то есть к социалистическому — к социалистической форме собственности. С уничтожения последней и насильственного насаждения частнокапиталистической собственности, установления её господства начался и поныне продолжается варварский процесс ликвидации советской культуры именно потому, что её основой являлась культура русская, общероссийская.

Тот, кто считает русский национальный характер (увы, забыв о советском русском) главной чертой русской нации и, соответственно, её цивилизации, проводит непроходимую грань между этой «отличительной» чертой и условиями социальной жизни. Об этой опасности — опасности отрыва от объективной реальности — ещё в начале ХХ века (1913 г.) писал Сталин: «Но что такое национальный характер, как не отражение условий жизни, как не сгусток впечатлений, полученных от окружающей среды? Как можно ограничиваться одним лишь национальным характером, обособляя и отрывая его от породившей его почвы?» И далее: «Точка зрения… отождествляющая нацию (добавим от себя: и цивилизацию её имени. — Ю.Б.) с национальным характером, отрывает нацию от почвы и превращает её в какую-то незримую, самодовлеющую силу. Получается не нация, живая и действующая, а нечто мистическое, неуловимое и загробное».

Под почвой Сталин имел в виду прежде всего классовые отношения в обществе, от характера которых зависит — в руках какого класса находится цивилизационное наследство (язык, образ жизни, культура нации). Борьба за сохранение этого наследства сугубо необходима, чтобы защитить национальное сознание и не уподобиться Иванам, не помнящим родства своего.

Это сознание, выраженное в национальном характере, не раз заявляло о себе в годы революции: в «русском революционном размахе» (Ленин), в коммунистических субботниках и других формах бескорыстного патриотизма русского трудящегося человека. Оно заявляло о себе в движении новаторов в период первых пятилеток, в массовых подвигах солдат Великой Отечественной.

Бороться сегодня за русскую, советскую цивилизацию — значит бороться с эксплуататорскими классами, которые подавляют народ России не только экономически, политически, но и духовно, насаждая цивилизацию колониального типа. Классовой борьбы с ними никак не миновать.

Диалектический классовый подход, вбирающий в себя анализ и учёт национально-исторических особенностей нашей страны, — вот что нам, коммунистам, необходимо, чтобы не ошибиться в выработке стратегии её социалистического возрождения. Вот почему в первую очередь нужно взглянуть на судьбу и будущее России с точки зрения классовой.

Версия для печати

Назад к событиям